Бизнес-школа ИПМ
Международная
аккредитация качества
IQA palm
+375 17 277-04-04

Интервью Павла Данейко для «TimeCity Magazine»

-- Расцениваете ли Вы сложившуюся в экономике Беларуси ситуацию как уникальную? Ведь экономический кризис, который потрясал мировую экономику два года назад, закончился, а до Беларуси, получается, он добрался только сейчас? Или, может быть, наши трудности с мировым экономическим кризисом не связаны?

-- Если говорить о взаимосвязи мирового финансового кризиса с тем, что происходит сейчас в Беларуси, то ее попросту не существует. Нынешний кризис никак не связан с предыдущим.

Предыдущий мировой кризис затронул Беларусь в меньшей степени, чем другие европейские страны. Закономерность проста: чем меньше та или иная страна была вовлечена в мировую экономику, тем меньше мировой кризис сказывался на экономике национальной. Именно поэтому в период, когда экономики других стран мира содрогались от последствий мирового экономического кризиса, экономические показатели Беларуси оставались достаточно стабильными. И именно поэтому у нас в свое время так гордились тем, что Беларусь мировой кризис «обошел стороной». Хотя, в общем-то, гордиться было нечем, поскольку, в сущности, мы гордились тем, что не вовлечены в мировую экономику.
То, что происходит сегодня в нашей стране, -- не далекое эхо мирового экономического кризиса, а следствие той экономической политики, которая проводилась в Беларуси в последние годы. И это вовсе не феномен, а достаточно закономерный процесс. Социально ориентированная экономическая политика стремилась значимо повысить доходы людей. И в этом отношении была эффективна, что особенно ярко можно было наблюдать перед выборами, когда средняя заработная плата белорусов достигла значительно более высокой отметки, чем это было еще несколько лет назад.
Другое дело, что эта политика была полностью оторвана от основ создания дополнительной стоимости, что, в сущности, и привело к ситуации, которую мы наблюдаем сегодня.
Существует одна справедливая древняя истина, которая гласит: люди должны жить по средствам. И когда ты пытаешься сделать так, чтобы они жили не по средствам, в конце концов, это заканчивается экономическим кризисом. Поскольку, если ты живешь не по средствам, значит, ты берешь в долг. И когда-то эти долги нужно отдавать, в противном случае -- тебе перестают занимать. Итак, нынешний кризис белорусской экономики родился из-за того, что несколько лет до выборов в стране реализовывалась активная политика, направленная на повышение доходов населения. Но источники этого роста находились не в самой структуре белорусской экономики, а среди дотаций России, а также внешнего финансирования за счет займов. Российские дотации сокращались, поднимались цены на газ, поднимались цены на нефть, росли таможенные пошлины на нефтепродукты. Когда же на каком-то этапе и международные организации отказались занимать белорусской экономике, то выяснилось, что у нас нет средств для поддержания официального уровня, который мы заявили. И единственным выходом из сложившейся ситуации было провести девальвацию, откорректировать среднюю заработную плату, снизить ее и начать жить по средствам. Что, в сущности, и происходит сейчас. В этом -- суть белорусского кризиса.

-- В конце концов, в экономике все упирается в деньги. Откуда, на Ваш взгляд, они могут появиться в белорусской экономике и как следует, если они появятся, их потратить?

-- На сегодняшний день перед Беларусью стоит вопрос гораздо более глобальный, нежели вопрос: «Где взять денег?» Действительность уже привела нас к необходимости задуматься о том, чтобы жить по средствам. Со временем мы сбалансируем экономику, нормализуем торговый баланс, научимся жить по средствам. Но заимствовать на рынке мы больше не сможем, потому что после девальвации наш внешний долг стал уже не просто большим, а приблизился к критической черте. Это означает, что у нас будут возникать трудности при беседах с потенциальными инвесторами: в ближайшем будущем они будут относиться к нам с большим недоверием.

Поэтому сегодня белорусской экономике брошен серьезный вызов, связанный с необходимостью ее существенной реструктуризации. Просто провести девальвацию – это не окончательное решение проблемы, поскольку без структурной реформы нынешняя девальвация приведет лишь к тому, что через некоторое время мы снова будем девальвировать рубль. Нам нужно выйти на положительное сальдо торгового баланса. Мы должны начать экспортировать больше, чем импортируем. К сожалению, структура белорусской внешней торговли постоянно деградирует в том смысле, что в нашем экспорте постоянно сокращаются группы товаров с высокой добавленной стоимостью. Сейчас большую часть нашего экспорта составляют переработанные нефтепродукты, калийные удобрения и черные металлы. Остальных продуктов белорусского производства в экспорте значительно меньше. Но, откровенно говоря, это не структура торговли страны с развитым машиностроением, развитой электроникой, оптикой.
Кроме того, мы «завязаны» на российский рынок, при этом, к сожалению, в долгосрочной перспективе всего несколько продуктов являются действительно конкурентоспособными на этом рынке. Остальные продукты продаются благодаря своей дешевизне. Но дешево продавать – много ума не надо. Дешево продать легко. Когда-то у известного российского предпринимателя Тинькова спросили, почему он производит дорогое пиво. Он ответил, что дешевое пиво любой дурак может продать, фокус в том, чтобы продать дорогое. А мы продаем наши продукты дешево по сравнению с другими странами. Поэтому, пока мы не станем продавать дорого, пока мы не увеличим в нашей внешней торговле долю продукции с высокой добавленной стоимостью, мы так и будем идти по спирали девальвации. И мы все время будем держать уровень доходов населения на отметке в 200-300 долларов, потому что не будет никаких экономических основ для того, чтобы поднять заработную плату. То есть, мы все время будем жить по средствам, я бы даже сказал точнее посредственно, если не будет проведена структурная реформа экономики.
Если мы посмотрим на структуру нашей внешней торговли, то 30% экспорта сегодня обеспечивают частные фирмы. Это означает, что они умеют что-то продавать. При этом их общий объем в ВВП Беларуси составляет все те же 30%. Значит ли это, что все они экспортеры? Наверное, нет. Следовательно, часть из них занимается экспортом гораздо более эффективно, чем государство. В этой ситуации очевидна необходимость создания системы мотивации, которая бы стимулировала в первую очередь экспортеров. Она должна нацеливать бизнес на извлечение прибыли. Наши государственные предприятия, например, такой мотивации сегодня не имеют. Перед ними стоит задача обеспечить объем производства, занятость, но не эффективность! Но ведь если ты не эффективен -- значит, ты не успешен. Это аксиома.
Существует концепция Майкла Портера -- концепция национальной конкурентоспособности. Портер говорит о том, что экономические рецепты не могут быть абсолютными для любой экономики. Портер не имеет в виду национальные особенности, он подразумевает этапы развития экономики. Чтобы было понятнее, приведу пример. Один и тот же человек за свою жизнь трижды болел воспалением легких -- в 3 года, в 30 и в 80 лет. Болезнь та же, но лечить его каждый раз будут по-разному. Значит, рецептура зависит от стадии развития экономики равно, как лечение -- от возраста.
Так вот, у Портера есть четкие рецепты для каждого этапа развития национальной экономики. Для той стадии развития, на которой находится белорусская экономика, нужно находить стимулы для создания экспорта, следует создать государственные структуры страхования экспорта, его финансирования, нужна разумная таможенная политика государства, нужны соответствующие стимулы для инвестиций в потенциальные экспортные отрасли. Целый набор мер.
Портер говорит о том, что на данном этапе развития экономики роль государства должна быть активной. У нас, казалось бы, активное государство, но оно не следует ни одному из рецептов, предложенных Портером. А между тем, они не возникли на пустом месте, это результат комплексных исследований, анализ множества успехов и неудач в разных странах мира. Эти рекомендации -- не сухая теория, ими пользуются экономисты и политики всего мира. Портер является консультантом Назарбаева, многие другие президенты и премьер-министры приглашали его в качестве советника и достигали успеха, реализуя его рецепты. В Беларуси же теория Майкла Портера не востребована.

-- Павел, не могли бы Вы рассказать об опыте какой-нибудь страны, которая переживала похожие экономические проблемы и сумела эффективно их преодолеть?

-- С проблемой девальвации национальной валюты в конце 60-х годов прошлого века сталкивалась, например, Швеция. Они провели радикальную девальвацию, и, в общем, ушли от этой безумной социальной политики, когда жили не по средствам. Они пошли по тому пути, о котором мы уже говорили ранее, и получили результат. Конечно, многие страны попадали в аналогичную ситуацию, и рецепты выхода из нее известны. После девальвации должна быть проведена структурная экономическая реформа. Этот опыт доказал свою эффективность на примере многих стран, таких же маленьких, как Беларусь (население той же Швеции составляет 10 миллионов человек).
Поэтому не нужно сидеть и ломать голову, заново изобретая велосипед. Следует всего лишь обратиться к экономической теории, экономической практике и принять наиболее эффективное решение, учитывая особенности развития белорусской экономики.

-- Некоторые обозреватели в последнее время заговорили об экономическом феномене Грузии, как Вы прокомментируете социально-экономическую ситуацию в этой стране?

-- В Грузии произведена эффективная экономическая реформа, реализован максимально либеральный проект. Советником Саакашвили по проведению этой реформы был Мартин Лаар -- человек, который провел одну из самых успешных реформ в постсоциалистических странах. Напомню, что это бывший премьер-министр Эстонии.
Сегодня трансакционные издержки в Грузии -- одни из самых низких в постсоциалистических странах, поэтому там бизнес довольно быстро и бурно развивается. Все это сочетается с очень жесткой административной политикой государства, сумевшего подавить коррупцию, инвестирующего в инфраструктуру и реально выполняющего те функции, которые должно выполнять государство. Все это приводит к закономерному эффекту -- высокие темпы роста ВВП, стремительное развитие бизнеса -- и никакого особого секрета здесь нет.
Может быть, на фоне антигрузинской пропаганды, активно проводимой Россией, все происходящее в Грузии и вызывает удивление, но меры, предпринимаемые сегодня в отношении грузинской экономики, действительно эффективны и их эффект вполне закономерен. И лучшим доказательством этого является недавний пример, когда Россия перекрыла Грузии все каналы сбыта, ожидая, что это будет крахом для грузинской экономики, но за счет того, что там мощная институциональная среда обеспечивает предпринимательскую активность, Грузия сумела преодолеть все эти трудности и сегодня успешно развивается. И здесь нет никакого экономического чуда, а есть грамотная экономическая политика.

-- Хотелось бы смотреть в будущее с оптимизмом. Каковы экономические перспективы Беларуси при благоприятном стечении обстоятельств?

-- Я не буду говорить сейчас об инструментах экономической политики, поскольку они не особенно оригинальны и известны всем. Мне бы хотелось обратиться к национальным особенностям белорусской экономики, которые нужно принимать в расчет при выработке национальной стратегии экономического развития. На самом деле, не существует некой единой, абстрактной модели успешного капитализма.
Американский капитализм -- это американский капитализм. Там совершенно иная система мотивации, поскольку менеджеры ориентированы на фондовый рынок. Там совершенно другая система оценки рисков: в США бизнесмен может разориться несколько раз и при этом сохранить доверие со стороны банков и партнеров. Совершенно иную картину наблюдаем, например, в Германии, где во главе угла стоит не квартальная прибыль, а устойчивое развитие. Здесь главными менеджерами являются инженеры. Здесь, если человек разорился, ему будет крайне сложно начать новое дело. То есть существует множество национальных моделей капитализма. В этом отношении интересно сравнить Беларусь с другими странами. В Беларуси доминирует инженерное мышление. И белорусский бизнес -- не финансовый, не маркетинговый, он – инженерный. Здесь много людей, которые создают оригинальные продукты. Это очень сближает нас с Германией, Швецией, где также доминирует инженерный бизнес. В Беларуси эти достижения особенно ярко проявляются в области IT-технологий, которые сейчас очень активно развиваются в стране. Здесь наблюдаются совершенно феноменальные прорывы, когда от оффшорного программирования этот бизнес переходит к созданию конечных продуктов и успешно конкурирует на мировых рынках.
Я думаю, что именно в этом потенциал Беларуси: преобладание инженерного мышления и способность создавать продукт. Если будет организована соответствующая бизнес-среда, если будут проведены разумные структурные реформы, то этот феномен раскроется в полной мере. Этих людей нужно поддержать, дать возможность принимать ключевые решения в ключевых отраслях экономики. И тогда у белорусской экономики будет будущее.

-- Какие из новостей корпоративного сектора в РБ, России, мире показались Вам заслуживающими внимания и важными для обсуждения?

-- Продажа Skype. Это действительно удивительная вещь. За все время существования Skype не принес ни копейки прибыли, но продается он все время дороже и дороже.
Помните, был такой часовой анекдот: «Внезапно разбогатевший парень купил себе на Брайтоне часы престижной марки за 7000 долларов. Пришел домой, и начал сомневаться: что-то дорого. Тут заглянувший в гости приятель увидел часы и говорит: «Слушай, у тебя такие часы, такая редкая модель! Продай мне». «Ладно, -- говорит парень, -- 8 000». Приятель купил часы и ушел. А парень начал сомневаться: «Наверное, хорошая вещь, зря продал». Приходит к приятелю на следующий день и просит продать часы. «Ладно, -- говорит приятель, -- 9000». Парень купил часы. На следующий день друг снова перекупил у парня часы уже за 10 000. Но сомнения не покидали его, парень через некоторое время возвращается к приятелю и говорит: «Вот тебе 18 000, продай часы!» А друг отвечает: «Знаешь, а я их вчера продал соседу. За 18 000». «Как? -- воскликнул парень. -- Ты за 18 000 продал бизнес, который приносил нам по штуке в день?!»
Так вот, со Skype происходит то же самое. Первый раз его продали за полтора миллиарда. Сейчас уже за восемь с половиной. И при этом ни копейки прибыли! Удивительный бизнес. Думаю, на сегодняшний день это одна из самых интересных бизнес-новостей.

-- Сегодня ситуация в белорусском бизнесе, безусловно, непростая. Бизнесмены испытывают острую потребность в консультациях с подготовленными специалистами на предмет ведения дел в кризисной обстановке. Могли бы Вы посоветовать, к кому с этими вопросами можно обратиться в Беларуси?

-- К сожалению, система подготовки специалистов на базе высшего образования в Беларуси плохо развита, целый ряд профессий не представлен в нашей республике. Я имею в виду специалистов на уровне магистров, на уровне высших квалификаций. В рамках нашей бизнес-школы Института приватизации и менеджмента мы делаем все возможное, но объять необъятное не в состоянии. Хотя бы потому, что целый ряд дисциплин или специальностей у нас не представлен.
Нужно использовать дополнительные ресурсы, которые есть в России, Украине, Литве, Прибалтике, Польше. Это максимально бюджетные варианты, позволяющие производить обучение, глядя на весь рынок в целом. Более того, в самой Беларуси должна быть сформирована система последипломного образования, должно быть много эффективных и энергичных центров, где представители бизнеса могли бы получить ответы на свои вопросы.
У нас, к сожалению, все это в зачаточном состоянии, даже по сравнению с Украиной. А уж с Россией даже сравнивать нельзя! Когда я работал в России ректором Moscow Business-School, то на тот момент в Москве уже было 750 тренинговых компаний, которые предоставляли услуги поствысшего образования. Это совершенно сумасшедшая конкуренция, абсолютно другая среда. Но я надеюсь, что когда-нибудь и эта ниша в Беларуси будет заполнена. Тогда многие вопросы, стоящие сегодня перед нашим бизнесом, будут сняты.