Business&Economic Review

Business&Economic Review — совместный информационный продукт BEROC, Исследовательского центра ИПМ и Бизнес-школы ИПМ.

Дмитрий Крук: Диапазон сценариев на текущий год чрезвычайно широк

Какие основные тренды в финансовом секторе? Как они связаны с проблемами реального сектора? Что ожидает экономику в ближайшие месяцы? На эти и другие вопросы ответил старший научный сотрудник BEROC Дмитрий Крук.

- Как сегодня себя чувствует финансовая сфера?

Если смотреть на данные официальной статистики во втором полугодии 2020 и начале 2021 года, ситуация в финансовом секторе выглядит хорошо или как минимум удовлетворительно. Величина проблемных активов практически не изменяется с апреля прошлого года, а основные индикаторы капитала указывают на полную защищенность от непредвиденных рисков. Аналогичная ситуация с ликвидностью: согласно официальным данным, она вполне управляемая, хоть и несколько напряженная. Ключевые коэффициенты, измеряемые на уровне банков, находятся вблизи минимально допустимой границы, но не выходят за ее рамки, а объем вливаний ликвидности со стороны Нацбанка посредством нестандартных инструментов устойчиво снижается. Исходя из этих данных, можно сделать вывод, у нас в кредитно-финансовой системе все хорошо. Но, к сожалению, это сильно контрастирует с множеством наблюдаемых фактов и свидетельств, а также со статистическими данными по другим сферам экономики.

- Какие данные свидетельствуют о наличии проблем?

- Финансовое положение корпоративного сектора, особенно госпредприятий, ощутимо ослабилось за последний год. Многие из них испытывают серьезные проблемы с исполнением своих обязательств и вынуждены прибегать к разнообразным инструментам поддержки. В прошлом году на платежеспособность компаний негативно повлияло и произошедшее обесценение рубля. Серьезным ударом для ликвидности, особенно валютной, стал и произошедший в прошлом году отток средств с депозитов в размере около 2 млрд. долларов в эквиваленте. Причем значительная часть из этой суммы, 1.7 млрд. долларов, приходилась на иностранную валюту. Все это неизбежно должно было отразиться на качестве банковских активов.

Возникает вопрос, как получилось, что эти проблемы не нашли отражения в статистике? Думаю, это связано с изменением методологии расчета ряда статистических индикаторов. Например, банкам было временно разрешено отклоняться от стандартной процедуры отнесения задолженности к реструктуризированной, закрывать глаза на достаточность валютных поступлений заемщика, выше оценивать качество обеспечения в случае наличия гарантий местных органов власти. Схожая ситуация – и с оценкой показателя покрытия ликвидности. При его расчете банки могут учитывать безотзывную кредитную линию Нацбанка - то есть средства, которые они потенциально могут получить, но которых де-факто у них может и не быть. 

Такие корректировки существенно влияют на то, что мы видим в статистике. Казалось бы, это чисто технические вопросы. Однако они создают гораздо более масштабную проблему: статистические показатели, которые и без того были не совершенны, перестают отражать картину, которую они призваны отображать. 

Приведу аналогию. Представим, что в период COVID устанавливается норма, что люди, больные гипертонией, перестают считаться больными. Ну или при каком-то форс-мажоре спущенное колесо в автомобиле перестает считаться проблемой, а перегоревшие фары разрешается считать работающими. Для этого можно найти обоснование: сейчас не время уделять внимание таким мелочам и нести расходы, связанные с их устранением. Но ведь человек по-прежнему может умереть от гипертонии, а спущенное колесо и неработающие фары - стать причиной ДТП!

Вокруг банковской системы сегодня создается дымовая завеса, внутри которой становится все сложнее понять, что происходит в реальности. Это становится еще одним фактором ослабления доверия к финансовому посредничеству в стране, хотя по экономической логике банковская система должна быть оплотом такого доверия.

- Есть ли показатели, на которые можно опереться при оценке ситуации в финансовом секторе? 

- Еще в 2019 и начале 2020 года данные международных рейтинговых агентств показывали: доля де-факто проблемных активов в системно значимых белорусских банках высока и находится преимущественно в диапазоне 8-14%. Такая доля проблемных активов является поводом для беспокойства. Рейтинговые агентства всегда заостряли внимание на том, что значительная часть активов у белорусских банков чувствительна к макроэкономической конъюнктуре. Это значит, что в случае ее ухудшения такие активы могут стать проблемными де-факто, и учитывая потрясения прошлого года, это, скорее всего, и произошло. 

Есть и официальные данные, которые свидетельствуют о наличии проблем. Представители Нацбанка озвучивают, что объем потенциально проблемных долгов госсектора оценивается примерно в 14% ВВП. Это порядка 21 млрд. белорусских рублей или около 22% от общего объема кредитной задолженности корпоративного сектора. Скорее всего, значительная часть этой суммы приходится на долги госпредприятий не перед банками, а перед бюджетом. Однако эти проблемы все равно затрагивают банки, которые являются конечным держателем большой части долга госсектора.

- Как эта ситуация выглядит с точки зрения реального сектора?

- Здесь есть много общего с тем, что мы наблюдаем в банковской сфере. Из доступной официальной статистики по итогам 2020 года следует, что трудности есть, но ничего чрезвычайного не происходит. Индикаторы рентабельности госсектора даже немного лучше, чем в 2019 году, доля убыточных предприятий возросла незначительно, просрочки в исполнении обязательств перед поставщиками и кредиторами не растут. Явный негативный тренд прослеживается лишь в снижении абсолютного значения чистой прибыли. 

В то же время многие факты и свидетельства на микроуровне рисуют иную картину. Для большинства госпредприятий уже стала хронической нехватка собственных оборотных средств, а долговая нагрузка порой находится на заоблачном уровне. 

Этот диссонанс между официальной статистикой и эмпирическими наблюдениями частично можно объяснить следующим образом: в рамках своей текущей деятельности сектор госпредприятий плюс-минус сводит концы с концами, однако накопленная долговая нагрузка и потери, связанные с курсовыми разницами вследствие обесценения рубля, существенно ухудшают его финансовую позицию. 

Ключевой вопрос в этой ситуации - являются ли существующие финансовые обременения госпредприятий временным фактором или же непреодолимым барьером для деятельности? Ответ на него будет звучать по-разному для каждой конкретной фирмы. Но совокупность ответов, хоть и является средней температурой по больнице, чрезвычайно важна для понимания макроэкономических перспектив. 

И тут мы вновь сталкиваемся с дымовой завесой, которая в случае с предприятиями связана с предоставлением возможности растягивать в отчетности потери, связанные с курсовыми разницами. Это улучшило текущую бухотчетность, показатели текущей и финансовой деятельности предприятий могли бы выглядеть гораздо хуже. К сожалению, в итоге сложно понять, насколько хуже

Наблюдая в последнее время эти тренды, я не мог отделаться от некоего дежавю. И лишь недавно понял, чем оно вызвано. В 2010 году в американском журнале Vanity Fair вышла статья под названием «Бойтесь греков, бонды приносящих». В ней журналист попытался идентифицировать истоки долговых проблем Греции, которые для многих в финансовом мире возникли как гром среди ясного неба. Одной из сюжетных линий той статьи была продолжительная подмена реальности красивой статистической картинкой с помощью «креативной бухгалтерии». В той статье отмечалось: «главу греческого статистического ведомства считали магом, так как в его руках инфляция, дефицит и долги загадочно исчезали». К чему пришла экономика Греции после долгих лет использования таких практик, хорошо известно.

- Какой прогноз может быть в этой ситуации для Беларуси?

- Источником системных проблем в Беларуси остается сектор госпредприятий, но локализовать проблему в нем сложно. Проблемы госсектора неизбежно тем или иным образом перекидываются на банковскую систему, финансовые рынки, бюджет, госдолг. В этом плане экономику можно сравнить с сообщающимися сосудами, уровень жидкости в которых стремится к выравниванию.

Сейчас мы наблюдаем этап, когда проблемы сектора госпредприятий расплескиваются по другим сосудам. Попытки решить проблемы госпредприятий за счет бюджета приводит к быстрому ухудшению фискальной позиции. Еще одну часть бремени, связанную с сектором госпредприятий, пытаются «размазать» по монетарной сфере путем ограничения процентных ставок. Результатом таких «благих» намерений становится разрушение даже того невысокого уровня доверия на финансовых рынках, который был достигнут достаточно высокой ценой. 

В связи с этим на ум приходит еще одна историческая аналогия. Сегодня при обсуждении перспектив инфляции и монетарной политики в мире часто вспоминают имя Пола Волкера. После инфляционного всплеска 1970-х он своей жесткой политикой сформировал долгосрочные ожидания низкой инфляции, создав базис для доверия и развития на финансовых рынках. Многие сегодня признают, что серьезные достижения в реализации монетарной политики и развитии финансового сектора в США и во всем мире за последние 35 лет основываются именно на этом базисе доверия.

Схожим образом можно классифицировать наш период 2015-2016 годов, когда был заложен фундамент хрупкой ценовой и финансовой стабильности, которая имела место в 2017-2020 годах. В результате банковская система и финансовые рынки превращаются в потенциальный очаг нестабильности для всей экономики. В 2017-2020 годах низкая эффективность госпредприятий, будучи отчасти локализованной, главным своим последствием имела стагнацию выпуска. Сейчас ситуация изменилась - проблемных очагов много, и любой из них может выйти на первый план. Среди них - инфляция, обменный курс, занятость, зарплаты, платежная дисциплина, платежеспособность предприятий, финансовых посредников, государства.

Поэтому диапазон сценариев на текущий год чрезвычайно широк. Самый лучший из них – продолжение стагнации. Если все проблемы удастся в ручном режиме разложить по разным карманам и заморозить, а внешняя среда будет относительно благоприятной, мы получим динамику ВВП и реальных доходов вблизи нуля. Реалистичных же сценариев похуже большое множество. Все они подразумевают спад ВВП, снижение занятости и доходов, а также тот или иной механизм и степень интенсивности финансового стресса.

Делать прогнозы на более долгосрочную перспективу в текущем контексте вряд ли имеет смысл. Он возникнет, когда в повестке дня изменится подход к решению накопленных системных проблем, когда вместо их замораживания в ожидании лучших времен, возобладает принцип поиска решений для перехода к этапу развития.


Полный текст аналитической записки Дмитрия Крука, на базе которой подготовлено интервью, можно прочитать по ссылке:

http://www.beroc.by/publications/fpb/finansovyy-sektor-statistika-fakty-problemy-i-perspektivy/

Кризис вынуждает владельцев думать об изменении стратегии развития компании

Людмила Антоновская, владелец и директор международного холдинга Polimaster.

Как чувствует себя белорусский бизнес в условиях нынешнего кризиса? На этот вопрос пытаются ответить многие исследователи и СМИ. Однако пока широко не обсуждалось, как себя чувствуют бизнесмены? А ведь от того, чем живет собственник, от его планов и идей зависит направление, в котором будет - или не будет - развиваться компания.

Сегодня бизнесмены оказались в состоянии, которое напоминает мне одну историю из юности. Тогда мой отец вместе со своим партнером создал компанию «Полимастер». У них появились первые деньги, и они решили построить дома по соседству. Это были 1990-е годы, денег было не очень много, и многие работы приходилось делать самим. Однажды две семьи красили забор между участками. Мужчины отвлеклись на разговор и стали оживленно обсуждать вопрос о переносе компании в Чехию. Мол, там есть множество преимуществ: европейские клиенты ближе, поставщики тоже, налоговая нагрузка нормальная, с языковым барьером не должно быть больших проблем… В какой-то момент супруга соучредителя прервала работу и спросила: «Мужики, так я не поняла, мне забор докрашивать или нет?»

Насколько я знаю, многие владельцы белорусских компаний сегодня задаются очень похожим вопросом. Будут ли они работать как прежде, продолжать заниматься начатым делом или примут другое решение? Понять ответ на этот вопрос можно, проанализировав цели, ради которых люди создают бизнес. А для того, чтобы понять, как дальнейшая судьба компаний будет зависеть от их решений, нужно понимать, в чем заключается роль собственника.

Считается, что есть три основные цели, ради которых создается бизнес. Первая – чтобы быть съеденным, вторая – чтобы съедать других, третья – чтобы кормить собственника. 

Примерами первого варианта, «быть съеденным», являются многие ИТ-стартапы, которые изначально создаются для продажи. Самый известный белорусский кейс – это, наверное, MSQRD, который был продан Марку Цукербергу. Примеров второй стратегии, «съедать других», мы также видим немало. Начиная с сетей гипермаркетов, которые скупают небольшие магазины, и заканчивая инвесткомпанией «Зубр Капитал», которая в качестве инвестора входит в состав учредителей перспективных компаний.

Особый интерес с точки зрения психологии предпринимателя представляют бизнесы, созданные, «чтобы кормить собственника». Если мы посмотрим на успешные компании из этой категории, то возникает вопрос, почему основатели, которые заработали достаточно денег, чтобы обеспечить себе безбедное существование на много лет вперед, продолжают свою деятельность? Думаю, такие компании продолжают развиваться потому, что в этом и есть самореализация предпринимателя, которому интересно заниматься созданием нового. 

Как бы странно это ни прозвучало, задача предпринимателя заключается в том, чтобы предпринимать. Предприниматель – это человек, который рискует и пробует, и благодаря этому реализует то, что до сих пор не удавалось другим. Известный пример: у множества людей по всему миру есть потребность в коммуникациях и информации. Технические специалисты, дизайнеры, маркетологи не смогли бы начать создавать девайсы Apple без Стива Джобса. Именно он поверил, что такая идея может быть реализована, вдохновил на это людей, направил их знания и таланты на создание новых продуктов. Когда энергия желаний клиентов успешно соединяется с интеллектуальной энергией специалистов, возникает бизнес. Предпринимать - значит преобразовывать жизненную энергию людей в реальность.

С точки зрения самореализации судьба компании гораздо важнее для ее учредителя, чем для работника. Наемный сотрудник, теряя работу, не теряет свою профессию, он может реализовать свои таланты в другом предприятии. Большинство специалистов реализуется через дела, которые можно воплотить в довольно короткий срок. Врач провел операцию – и спас пациенту жизнь, модельер разработал коллекцию одежды – и может любоваться на людей в своей одежде. Такие люди серийно реализуют свой профессиональный потенциал. У них невозможно забрать их знания и профессионализм. А множеству предпринимателей, чтобы что-то реализовать, как правило, требуются долгие годы. Если бизнес разрушается, теряется и возможность реализации бизнесмена. Мне кажется, что жизнь компании и жизнь ее владельца очень тесно переплетены. 

Личная жизненная стратегия предпринимателя также всегда влияет на бизнес. Это особенно видно по тому, как может меняться направление его развития при изменении жизненных обстоятельств владельца. Например, он может увлеченно развивать свою компанию, забирая из нее только суммы на свои ежемесячные потребности. Но если предприниматель узнает, что тяжело болен, а что еще хуже, если жить ему осталось, к примеру, один год? Скорее всего, он изменит свое поведение. Он может забрать из бизнеса значительную сумму, чтобы потратить на лечение или на реализацию планов, которые до сих пор откладывались. Либо и вовсе продать бизнес – то есть по сути реализовать цель «быть съеденным». 

Что сделает предприниматель, если узнает, что не ему, а его бизнесу осталось жить год? В тот момент, когда владелец бизнеса понимает, что его компании грозят серьезные риски, меняется и его личная стратегия, и стратегия бизнеса. У разных людей и разных компаний это может происходить по-разному. С такой проблемой сегодня столкнулись компании во всем мире из-за глобального кризиса, вызванного коронавирусом. Крайне остро встал вопрос для компаний в гостиничном, ресторанном и туристическом бизнесе. Для белорусских бизнесов вопрос актуален вдвойне, поскольку из-за политического кризиса, влияющего на экономику, нашим предпринимателям приходится иметь дело с гораздо большей степенью неопределенности. И соответственно, у них гораздо меньше уверенности в том, что бизнесу удастся пройти через очередной кризис. Это вынуждает их думать об изменении своего поведения и стратегии развития компании.

Сейчас бизнесмены выбирают из небольшого количества возможностей. Некоторые верят, что кризисы не затронут их бизнес. Некоторые пытаются переждать сложные времена, сократив до минимума инвестиции. Другие стремятся продать свой бизнес, и покупатели на эти компании могут найтись среди иностранных инвесторов, которые работают в юрисдикциях с высокими страновыми рисками. Кто-то вообще хочет поменять личную жизненную стратегию и думает о закрытии бизнеса. 

Все более актуальной темой становится релокация, поскольку это не только возможность снизить риски, но и продолжать развивать бизнес в новых регионах. Изначально такую возможность рассматривали для себя экспортоориентированные предприятия, которым переезд позволяет стать ближе к клиенту. Однако в последнее время ту или иную форму частичной релокации прорабатывают и компании, клиенты которых находятся внутри страны. Как правило, речь идет о том, чтобы начать международную экспансию, продолжая работать на белорусский рынок. Вполне возможно, что для многих такие форматы работы окажутся удачными. Ведь релокация – это не только сложности и затраты. Это создание другой стратегии развития, в которую входят и новые условия работы, и новые партнеры, и новые сотрудники с новыми идеями, и новые вызовы. А это значит - новые возможности.


От редакции. Людмила Антоновская затронула тему, актуальную не только для собственников и руководителей, но и для экономики в целом. Мы будем рады, если эта статья станет началом дискуссии о роли предпринимателя в Беларуси в текущих условиях. Если вы собственник бизнеса и хотите поделиться своим мнением на этот счет, пожалуйста, напишите на tomashevskaya@beroc.by.

Business&Economic Review — новый информационно-аналитический бюллетень для бизнеса, созданный на основе материалов Центра экономических исследований BEROC, Исследовательского центра ИПМ и Бизнес-школы ИПМ. Наша цель — предоставить бизнесу наиболее актуальную и полезную информацию об экономической и бизнес-среде, которая станет ориентиром для успешной работы и развития. 

Главный редактор бюллетеня — Ольга Томашевская. 

Предложения и пожелания по проекту можно присылать на электронный адрес tomashevskaya@beroc.by