Business&Economic Review

Business&Economic Review — совместный информационный продукт BEROC, Исследовательского центра ИПМ и Бизнес-школы ИПМ.

Дмитрий Крук: «Самый позитивный сценарий – скромное восстановление экономики. Если говорить о плохих сценариях, то опций очень много»

Основная характеристика нынешней экономической ситуации – невероятно высокая степень неопределенности. О том, от чего зависит дальнейшее развитие событий, рассказал на недавней встрече Клуба собственников Бизнес-школы ИПМ Дмитрий Крук, старший научный сотрудник Центра экономических исследований BEROC.  

Business&Economic Review приводит основные тезисы выступления экономиста. 

Риски начала 2020 года и их трансформация

Основным диапазоном роста ВВП до пандемии COVID-19 считался коридор от 0 до 2.5% - если бы экономика не подвергалась шокам, она была бы в состоянии генерировать рост в 1.7%, который мог бы быть выше или ниже из-за циклических колебаний. Основной риск в начале года был связан с долговой неустойчивостью. В иностранной валюте накоплена значительная сумма долга, и возможность ее выплачивать чувствительна к состоянию экономической среды. 

Уже весной к этой угрозе добавилась новая – пандемия COVID-19, на которую экономические власти отреагировали специфически. Рецессию было решено сгладить путем сохранения прежних объемов производства, несмотря на сокращение спроса. Это позволило избежать значительного проседания ВВП во втором квартале, которое наблюдалось в других странах. При этом объемы задолженности предприятий увеличились, а качество долгов ухудшилось. Спад, который наблюдался летом, у нас был менее острый, чем во всем мире, однако его крайняя точка оказалась отсроченной по времени. В других странах прогнозируется резкий восстановительный рост в 2021 году, мы на такое развитие событий рассчитывать не можем. 

Основная проблема базового сценария – низкая вероятность его реализации

Базовый сценарий на 2021 год исходит из предположения, что будут реализованы довольно благоприятные прогнозы развития мировой экономики, частично восстановится мировая цена на нефть, курс российского рубля сохранится на уровне 75 рублей за доллар, а главное – не случится никаких новых шоков. Базовый сценарий предполагает купирование финансового кризиса и политических каналов сжатия спроса и выпуска, удержание дефицита бюджета в пределах 3% ВВП, а инфляции – в районе 5%. Это означает затягивание спада и увеличение уровня безработицы при отсутствии резких проседаний. 

Однако развитие ситуации по логике базового сценария отнюдь не предопределено. Существует как минимум 8 угроз, которые вполне могут реализоваться. Каждая из этих угроз может не только качественно изменить экономическую среду, но и стать триггером для актуализации других угроз. Осложняет ситуацию узкое поле для маневра у экономических властей. К примеру, монетарная политика скована инфляционными ожиданиями населения: попытка стимулировать экономический рост может привести к потере контроля над инфляцией. Аналогичным образом фискальная политика скована госдолгом, и тот максимум влияния, которое можно себе позволить, Минфин уже заложил в бюджет. 

Поэтому если в обычные годы вероятность реализации базового сценария составляет не менее 50%, в 2021 году она значительно ниже. 

Шоки, которые могут повлиять на экономику в 2021

На сегодняшний день один из основных вероятных экзогенных шоков связан с вероятностью финансового кризиса. Почва нынешней финансовой стабильности очень зыбкая, она может породить множество сценариев, способных изменить общую экономическую среду. Два самых неблагоприятных сценария развития событий на финансовом рынке – это кризис неплатежей и долговая несостоятельность государства. Предпосылки для реализации этих угроз существуют, но сегодня невозможно предсказать, произойдет ли это, и если да – то как повлияет на другие сферы экономики. 

Еще одним важным фактором является поведение домашних хозяйств, которое подвержено влиянию политического кризиса. Влияние потребительского поведения часто недооценивают. Однако оно может быть вполне ощутимым. Например, если домашние хозяйства решат забрать деньги из банка и хранить их дома в долларах, это окажет прямое влияние на банковскую систему. Если люди перестанут покупать товары длительного пользования, это приведет к снижению спроса на рынке недвижимости, стройматериалов, бытовой техники. В случае, если политический кризис не будет разрешен в скором будущем, это может привести к проседанию ВВП до 4%. Само по себе это не чрезмерно драматично, но может повлиять на финансовую стабильность. 

Помимо этого, возможные шоки могут быть связаны с ценами на энергоресурсы и развитием отношений с Россией, состоянием мировой финансовой системы, динамикой курса доллара на мировом рынке, глобальными тенденциями, вызванными пандемией COVID-19, возможностью введения новых санкций как в отношении России, так и в отношении Беларуси, а также трудовой миграцией. 

Каждый из таких шоков способен качественно изменить экономическую среду. А сочетание любых нескольких таких шоков способно породить огромное количество разных сценариев. Если учесть, что вероятных шоков восемь, они могут сочетаться между собой по-разному, разной может быть и реакция на них экономической политики, то получается огромное количество вариантов развития событий. 

Если суммировать, на сегодняшний день самый позитивный сценарий – скромное восстановление экономики, более реалистичный – затянутая рецессия. Если говорить о плохих сценариях, то опций очень много, они зависят от того, реализуются ли экзогенные факторы, если да – то в каком сочетании и как отреагируют на них экономические власти. В этой вилке приходится существовать сегодня. Хочется надеяться, что неопределенность будет постепенно снижаться.


Внутренний рынок сегодня – огромный черный ящик

Как повлияли на бизнес события прошлого года и какие тенденции продолжают оказывать на него воздействие? Об этом в интервью Business&Economic Review рассказала Мария Акулова, экономист Центра экономических исследований BEROC:

- Прошлый год был, наверное, одним из самых непростых для бизнеса, хотя начинался он достаточно спокойно, особенно это стало понятно на фоне дальнейших событий. Первым серьезным ударом стала пандемия COVID-19: из-за того, что Европа ушла в локдаун, спрос на белорусские товары на внешних рынках сузился. Весной началось падение спроса и на внутреннем рынке. Бизнесу в этой ситуации была необходима поддержка от государства, однако оно не только ее не оказывало, но еще и принимало такие решения, как введение регулирования цен. Хотя эта мера была введена весной сроком на 90 дней, применяется она до сих пор, и является дополнительной проблемой для многих компаний, в первую очередь - для импортеров. Бизнес понял, что государство не придет ему на помощь в трудную минуту. 

Господдержка была оказана главным образом государственным компаниям. Она стимулировала сохранение объемов производства в то время, когда рынки сбыта были заблокированы. В результате и долги госпредприятий, и их складские запасы выросли. Деньги оказались фактически заморожены на складах. 

Политический кризис спровоцировал новые проблемы. Если весной ситуация с курсом белорусского рубля была более-менее стабильной, и доверие населения к экономической политике и национальной валюте сохранялось, то сейчас ситуация поменялась радикальным образом. В результате изменилось потребительское поведение: люди забирают деньги из банков, опасаясь замораживания валютных депозитов. При этом они стараются не делать крупных покупок, а переводят деньги в наличную валюту и откладывают на черный день. То есть эти деньги теперь не работают в экономике. 

- Как все это повлияло на деятельность частного бизнеса?

- У компаний резко уменьшился горизонт планирования. Раньше они могли строить планы на год вперед, теперь на считанные недели, в лучшем случае - на 2-3 месяца. В такой ситуации сложно думать о расширении и реализации инвестиционных проектов. На поиск внешнего финансирования влияет и имидж страны: сейчас инвесторы, за редким исключением, не будут вкладывать деньги в Беларусь. В этой ситуации сложно задумываться об инновациях или о покупке нового оборудования. 

Происходит изменение отношения государства к бизнесу: еще год назад он воспринимался как источник роста и рабочих мест, сегодня ставка вновь делается на увеличение госсектора, а частные компании воспринимаются как буржуйчики, которые только и хотят набить карманы. 

Сохраняется макроэкономическая нестабильность. Из-за этого возникает немало проблем. К примеру, импортерам стало не так просто приобретать валюту, необходимую для покупки товаров за рубежом. Появляются серьезные проблемы, связанные с невозможностью выполнения обязательств многими контрагентами. Дебиторская задолженность за 2020 год выросла для существенной доли компаний. В ноябре мы провели опрос 400 малых и средних предприятий, и 120 из опрошенных отметили, что дебиторская задолженность для них является одной главных проблем.

- Какие решения в такой ситуации может принимать бизнес?

- Часть компаний будет задумываться о релокации. Это явление вряд ли будет массовым, поскольку перевезти бизнес в другую страну непросто, особенно если компания занимается производством. Дополнительным ограничительным текущим барьером для релокации любой компании является пандемия. Но если соседним странам, той же Украине, удастся создать более привлекательные условия, мы рискуем увидеть значительные цифры ухода бизнеса в другие страны. Особенно активными могут стать те компании, которым нужно стимулировать сотрудников на креатив и генерацию идей, что гораздо проще делать в спокойной обстановке, а не в ситуации постоянного стресса. В нашем опросе мы задавали вопрос, какие шаги совершают предприниматели в связи с кризисом сегодня. Пока, судя по нашему опросу, о релокации говорит 1.5% компаний. Что будет дальше, сложно сказать.

Но даже если не говорить о релокации, одной из основных проблем для бизнеса является отток из страны квалифицированных кадров – инженеров, врачей. А отъезд студентов, которые являются потенциальной рабочей силой для бизнеса, создаст дополнительные проблемы в будущем.

- Какой прогноз для бизнеса на 2021 год?

- Степень неопределенности так высока, что прогноза быть не может. Если бы ситуация была связана только с пандемией, можно было бы ожидать, что уже в январе и феврале в связи с появлением вакцины многие страны будут открываться, и это облегчит деятельность бизнеса. Но слишком многое зависит от того, что будет происходить на внутреннем рынке, а он сегодня – это огромный черный ящик. 


Беларуси надо получить максимум из своего человеческого потенциала 

Нужны ли Беларуси сегодня экономические реформы, как их нужно проводить и что они дадут частному бизнесу? Об этом в интервью Business&Economic Review рассказала Катерина Борнукова, академический директор Центра экономических исследований BEROC.

- Сегодня экономисты говорят о необходимости проведения реформ. Однако стоит ли концентрироваться на этой теме сейчас, в условиях кризиса и значительной неопределенности?

- Один из основных проблем экономики Беларуси заключается в том, что огромный неэффективный госсектор оттягивает ресурсы у частного бизнеса и создает всяческие барьеры для его развития. 2010 год был последним годом быстрого экономического роста для Беларуси. После кризиса 2011 года рост замедлился, и его прежние темпы так и не восстановились. Очевидно, что нужно что-то менять. 

- Как получается, что госсектор оттягивает ресурсы у частных компаний?

- Когда государство одновременно выступает и в роли собственника, и в роли регулятора, оно принимает решения в пользу своей собственности. Делает оно это абсолютно разными способами. Во многом это зависит от отрасли: где- то речь идет о лицензировании, где-то о тендерах, условия которых формулируются так, что частным компаниям выиграть сложно.

Есть и системные дисбалансы. В отличие от частных компаний, госпредприятия не банкротятся в кризис, они получают поддержку государства через директивное кредитование и другие механизмы. По сути, все это оплачивается за счет эмиссии. В то же время частные компании в кризис могут рассчитывать только на собственную подушку безопасности. Нередко им приходится создавать ее путем снижения инвестиций. С точки зрения налогообложения условия формально являются одинаковыми, однако убыточные госпредприятия платят меньше налога на прибыль. 

Поскольку условия конкуренции неравные, частным компаниям приходится уходить в ниши, где они меньше пересекаются с госкомпаниями. IT-отрасль стала успешной не только благодаря льготам ПВТ, но и благодаря работе на экспорт и отсутствию пересечений с государственными конкурентами.

- Реформы должны подразумевать тотальную приватизацию госпредприятий, либо возможны и другие решения? 

- Есть много вещей, которые находятся между двумя полюсами - приватизацией и тем, что мы видим сейчас. Обычно, когда говорят о приватизации, думают в первую очередь о промышленных гигантах. Однако в Беларуси есть немало малых и средних госпредприятий, которые могут быть быстро и легко приватизированы. Отечественный частный сектор может приобретать государственные магазины, рестораны и парикмахерские. Думаю, это та часть госсектора, от которой даже текущее правительство избавилось бы с радостью.

Еще одно направление реформ - сделать госпредприятия более эффективными, чтобы они могли меньше прибегать к помощи государства. Для этого нужно максимально удалить государство от управления ими, чтобы никто не мог, например, приказать директору продавать продукцию на экспорт по невыгодной цене ради выполнения показателей. Очень важно предоставить руководителям госпредприятий право на ошибку. Любое решение в бизнесе – это риск, который далеко не всегда можно контролировать. Сегодня система карает руководителей за реализовавшиеся риски, и они предпочитают ничего не делать и выполнять решения, принятые наверху. В итоге предприятия не развиваются и в конечном итоге даже при наличии поддержки оказываются в плохом финансовом состоянии.

- В каких случаях имеет смысл приватизировать предприятия, а в каких – посмотреть на другие решения?

- В случае, если предприятие давно является убыточным, к нему точно не встанет очередь. А вот с приватизацией предприятий, которые уже сегодня вызывают у инвесторов интерес, часто не стоит торопиться. Например, нужно ли продавать «Беларуськалий», особенно есть учесть, что речь идет о недрах, которые по Конституции принадлежат народу? С другой стороны, если на этом предприятии ввести более эффективное управление, результаты его работы могут даже улучшиться. Есть, о чем подумать. 

Также есть предприятия в моногородах, которые обеспечивают там занятость. Приватизировать их можно с определенными условиями по занятости, одновременно планируя, как обеспечить людей работой в случае сокращения мест на таком предприятии. Очень часто в моногородах действует замкнутый цикл: помимо градообразующего предприятия, там находится училище, где молодых людей обучают на нем работать. Даже при наличии избыточной занятости выпускников продолжают трудоустраивать. Надо остановить этот замкнутый цикл. Это можно сделать, закрыв или перепрофилировав училище, добавив востребованные специальности.

Еще один вариант, когда приватизация может вызывать сомнения – если предприятие работает на не очень конкурентном рынке, и конкурент хочет выкупить его, чтобы закрыть и укрепить свою монополию. Такие ситуации мы видели в 1990-е в России и Украине, и Беларусь может учесть их ошибки. Особенно если будет проводить приватизацию нормальными темпами, а не делать это впопыхах из-за того, что в кризис необходимо где-то брать деньги.

- Одно из препятствий проведению приватизации – боязнь роста безработицы и связанных с ней социальных последствий. Возможно ли их избежать?

- Нужно помнить о том, что альтернативой приватизации является очередной кризис. Госпредприятия обременены долгами, и если долговая пирамида рухнет, могут закрыться даже те из них, которые могли бы продолжать работать. 

Если госпредприятия будут приватизированы эффективно, сокращение занятости будет временным, по мере своего развития они будут снова наращивать занятость. Главное – искать эффективного собственника, а не того, кто заплатит больше всех. Значительное количество госпредприятий могут быть приватизированы без социальных проблем. 

При этом не вызывает сомнений, что для проведения реформирования госсектора нужно много чего сделать – создать эффективную систему поддержки безработных, организовать фондовый рынок, который позволил бы более эффективно привлекать средства, обеспечить независимую судебную систему, без которой никто не будет инвестировать.

Беларусь – маленькая страна, мы не располагаем большими природными ресурсами, и нам надо получить максимум из нашего человеческого потенциала. Для этого необходима инновационная инфраструктура, начиная от образования и науки и заканчивая созданием венчурных фондов. Это, несомненно, важные факторы, но они не будут работать без реформирования госпредприятий.

Business&Economic Review — новый информационно-аналитический бюллетень для бизнеса, созданный на основе материалов Центра экономических исследований BEROC, Исследовательского центра ИПМ и Бизнес-школы ИПМ. Наша цель — предоставить бизнесу наиболее актуальную и полезную информацию об экономической и бизнес-среде, которая станет ориентиром для успешной работы и развития. 

Главный редактор бюллетеня — Ольга Томашевская. 

Предложения и пожелания по проекту можно присылать на электронный адрес tomashevskaya@beroc.by

sweden-color.svg

Проект реализован при поддержке Швеции.

Подписаться на Business&Economic Review