Бизнес-школа ИПМ
Международная
аккредитация качества
IQA palm
+375 17 277-04-04
 Ольга Томашевская, IPM Review

Интервью Владимира Василевского, члена совета директоров и одного из основателей инвестиционной компании «Юнитер» бюллетеню IPM Review

Текущая экономическая ситуация в Беларуси подталкивает страну к привлечению иностранных инвестиций. Их приток мог бы способствовать покрытию дефицита финансовых ресурсов, с которым столкнулась наша экономика. Опыт государств, которые добивались успехов в этом направлении, показывает, что подход к привлечению инвестиций должен быть системным. Речь идет не только о создании благоприятного бизнес-климата, но и о четком понимании того, на какие цели, в какие сферы и из каких стран нужно привлекать инвестиции. Ведь, к примеру, заметное доминирование инвестиций из одной страны может оказывать серьезное воздействие не только на национальную экономику, но и на геополитическое положение страны. 

О том, как на эти вызовы реагирует сегодня Беларусь, в интервью IPM Review рассуждает член совета директоров  и один из основателей инвестиционной компании «Юнитер» Владимир Василевский.
 
-- Расскажите, пожалуйста, как сегодня выглядит ситуация с привлечением иностранных инвестиций.
 
-- Говорить об увеличении притока прямых иностранных инвестиций в Беларусь не приходится.  Напротив, этот ручеек пересыхает: объем инвестиций не увеличивается, и можно ожидать, что в скором времени будет зафиксировано его снижение. 
 
-- Чем это можно объяснить?
 
-- В прежние годы основной объем прямых иностранных инвестиций приходил в Беларусь из России и из Европы. Но в последнее время ряд факторов способствовал снижению доверия со стороны инвесторов из этих регионов. В случае России существенную роль сыграла прошлогодняя калийная война, апогеем которой стал арест российского топ-менеджера. Это было сигналом, насторожившим потенциальных инвесторов из России, в результате многие из них пересмотрели свои планы по отношению к Беларуси. Из своего опыта общения с потенциальными российскими инвесторами могу сказать, что восприятие ими рисков работы в нашей стране за последний год увеличилось.
 
Не лучшим образом складывается ситуация и с европейскими инвестициями. Всплеск интереса со стороны европейских инвесторов мы наблюдали в  2010 году. Это было связано с принятием ряда законодательных актов, направленных на улучшение бизнес-климата. Однако политическая ситуация, сложившаяся после президентских выборов 2010 года, и экономический кризис 2011 года привели к тому, что европейские предприниматели стали опасаться как политических тенденций, так и гиперинфляции. То есть восприятие ими рисков работы в Беларуси также возросло и продолжает оставаться высоким до сих пор. 
 
-- Что можно сказать о притоке инвестиций с других направлений?
 
-- Существуют  два вектора,  которые серьезно представлены в информационном пространстве, но при этом довольно слабо -- в виде живых денег.  Одно из них – арабские страны, в первую очередь, государства Персидского залива, второе -- Китай и другие государства Юго-Восточной Азии.
 
Арабские инвестиции пока представлены в белорусской экономике лишь одним серьезным проектом. Речь идет о строительстве гостинично-спортивного комплекса на проспекте Победителей катарской группой  компаний.  Это первый проект, который может повлечь за собой другие, поскольку Катар является авторитетной страной на арабском востоке. 
 
Если говорить о китайских инвестициях, то самым громким проектом является создание индустриального парка, но пока он существует только на бумаге. Так что сегодня о прорывах на китайском и арабском направлениях говорить не приходится.
 
Говоря о инвестициях из третьих стран, думаю, в скором времени мы можем ожидать определенного притока капитала из Украины. Это довольно богатая страна с достаточным количеством накопленного капитала, где в последнее время очень возросли внутренние риски. Это подталкивает украинский капитал реинвестировать в более спокойные места. Беларусь вряд ли занимает в их списке первое место, в то же время украинским инвесторам будет проще попасть на наш рынок, нежели в Германию или Великобританию. Поэтому мы можем ожидать прихода на наш рынок инвестиций украинского среднего бизнеса.  
 
--  В ситуации, когда бизнес из России и Европы считает высокими риски работы в нашей стране, существует ли вероятность, что вместо крупных цивилизованных компаний в Беларусь будет приходить коррумпированный бизнес, в первую очередь российский, который работает по другим правилам и потому иначе относится к существующим на рынке рискам?
 
-- Я бы не стал предполагать, что если в Беларусь не будут приходить компании первого эшелона, то придет более коррумпированный и менее легальный бизнес. Если говорить о российских инвестициях, то сегодня в Беларусь приходит в основном малый и средний бизнес, который работает в сфере торговли и недвижимости. Одним из основных стимулов для него являются традиционные связи между нашими странами: многие российские бизнесмены, которые присутствуют на нашем рынке, являются выходцами из Беларуси, другие по каким-то причинам получили здесь активы в прошлом. То есть речь идет не о тысячах, а о десятках людей. Как правило, и размеры их инвестиций не так уж велики – от нескольких сотен тысяч до 10 млн. долларов. С таким масштабом бизнеса вряд ли стоит опасаться, что россияне существенно повлияют на деловую культуру и криминальную обстановку в Беларуси. 
 
-- Если говорить о нынешней сиутации, можно ли утверждать, что приход инвесторов из других стран влияет на способы и культуру ведения бизнеса в Беларуси?
 
--  Поскольку приходят в основном малые и средние инвестиции, их влияние в макроэкономическом масштабе незначительно. Впрочем, в некоторых секторах влияние очевидно. Максимальное присутствие иностранного  капитала сегодня  в банковском секторе и мобильной связи. В  основном это российский капитал. Напомню, что из первой  десятки банков, работающих в Беларуси, российские инвестиции есть в шести, и только в одном («Приорбанке») присутствует европейский инвестор (австрийский «Райфайзен»). Поэтому можно утверждать, что российский бизнес принес в белорусскую банковскую сферу свои практики и свою деловую культуру. Для нас они оказались во многом прогрессивными. Ведь крупные банки с белорусским капиталом по большей части являются государственными. Они не привыкли к рыночным отношениям, в то время как российские банки ведут вполне конкурентную борьбу за клиентов. Так что влияние на банковский сектор российских инвестиций, которые в нем доминируют, сегодня является положительным. То же можно сказать и о рынке мобильных телекоммуникаций.  В других секторах нет столь явного присутствия значительных объемов иностранных инвестиций, поэтому мне сложно привести другие примеры. 
 
-- Значит ли это, что государству не обязательно думать о том, чтобы сбалансировать приток инвестиций из разных стран?
 
-- Сегодня Беларуси не приходится выбирать. Государству необходимо привлекать инвестиции миллиардами для того, чтобы сводить концы с концами. Но при этом, конечно же, нужно понимать, что любая диверсификация лучше, чем ее отсутствие.
 
По объективным причинам российский капитал к нам будет приходить всегда. У нас есть исторические связи, экономическая интеграция, нет языкового барьера. В то же время, как показали события последних месяцев, некая  территория с достаточным количеством русскоязычного населения и глубокими экономическими связями с Российской Федерацией может внезапно стать ее составной частью.  Противостоять такой тенденции можно разными способами, в том числе экономическими. Думаю, что в Крыму мог бы разыграться совсем иной сценарий в случае, если бы крымская нефтегазовая компания принадлежала бы не украинскому государству, а скажем, крупному инвестору из Китая или Саудовской Аравии. Его присутствие на этой территории могло бы повлиять на позиции всех участников конфликта, которые были бы вынуждены действовать с оглядкой на его интересы. Поэтому если нам удастся привлечь иностранные, и при этом не российские,  инвестиции в крупные компании уровня БелАЗа или Беларуськалия, это будет не только финансовой победой, но и важным стратегическим шагом. Если мы будем создавать российскому капиталу альтернативу, скажем, за счет китайских или арабских инвестиций, пользы от этого будет на порядок больше, чем гипотетических угроз. В той перспективе, которая видится реалистичной на ближайшие пять лет, мы вряд ли можем опасаться, что в страну придет китайских инвестиций на 50 млрд. долларов, в результате чего Китай начнет оказывать значительное политическое, культурное или демографическое давление в Беларуси.  Поэтому в целом привлечение инвестиций в крупные белорусские компании со стороны таких геополитических тяжеловесов как Китай или государства Персидского залива способствовало бы созданию баланса интересов и долгосрочной устойчивости белорусской экономики и государственности.
 
-- Насколько мне известно, многие белорусские компании опасаются массового прихода на наш рынок иностранных инвесторов из-за того, что национальному бизнесу будет непросто конкурировать с более опытными и мощными компаниями. Насколько обоснованы такие опасения?
 
-- Эти опасения достаточно обоснованы. И все же в последние годы стало очевидно, что многие белорусские частные компании вышли на такой масштаб бизнеса и уровень компетенций, что могут успешно конкурировать на зарубежных рынках. Это значит, что они смогут конкурировать и на национальном рынке. К примеру, если говорить о крупных розничных сетях, можно утверждать, что «Евроторг» сегодня находится в таком положении, что может не опасаться прихода конкурентов. Есть примеры и в других секторах. В последние годы ряд белорусских компаний вышел на международный уровень. К примеру, «Алютех» приобрел профильный актив в Германии – этот случай хорошо известен, и я думаю, что он не единичный. «Амкодор» имеет опыт инвестирования в Сербию и другие страны. Многие белорусские IT-компании достигли той степени деловой, управленческой и финансовой зрелости, что могут не опасаться прихода иностранных конкурентов. 
 
Но опасения по поводу конкуренции относятся к чересчур отдаленной перспективе. Сегодня гораздо больше приходится беспокоиться не о том, что иностранный бизнес вытеснит национальный, а о том что объем иностранных  инвестиций снижается. В последнее время значительная часть из них приходит в счет завершения ранее начатых проектов. Все меньше становится проектов, которые начинаются сейчас или могут стартовать в ближайшее время. Основная причина заключается в том, что белорусская экономика не подает положительных сигналов. Изменить ситуацию могли бы крупные знаковые сделки по приватизации госпредприятий.  К примеру, если бы правительству удалось привлечь иностранный капитал на «БелАЗ», что выглядит вполне реалистичной задачей, это могло бы послужить хорошим сигналом и для других инвесторов.